Поиск

Юрий Царев: главные мышцы нашего телевидения

Юрий Царев: главные мышцы нашего телевидения

С Юрой лично я не был знаком до этого интервью. Это было весьма странно, учитывая постоянно и регулярно пересекающиеся рабочие дорожки медийных людей. Но, как я потом понял, если на какой-то проект выбирали Юру, то там уже не оставалось места мне, и наоборот. Однако я всегда чувствовал в нем «родственную душу» с абсолютно тождественными жизненными принципами и интересами и по общению в соцсетях понимал, что это взаимно. Впрочем, встретиться с Юрой мы могли еще на четверть века раньше, во время легендарных разборок «район на район». Он с Камвольного, я из Серебрянки — это было почти как Монтекки и Капулетти в 90-х. Но обо всем по порядку.

Глядя на тебя сейчас, сложно поверить в то, что ты был болезненным ребенком. Что за злоключения у тебя были по малолетству, которые мешали наслаждаться полноценным советским детством?

— Дело в том, что, когда мне было четыре года, в детском саду во время тихого часа я встал, чтобы сходить на горшок, а тогда дети спали без трусов, в маечках, на пеленках. Нянечка в это время ушла домой на обед, она жила через дорогу и оставила дверь открытой. Я поднялся, тогда уже был самостоятельным мальчиком, и вышел на улицу. Был ноябрь, дверь захлопнулась, и я полчаса проорал на улице голым, в одной майке, получив двустороннюю пневмонию.

Так в четыре года попал в реанимацию на 28 дней. Никто не давал шансов, что я выживу, но мне повезло, и я выкарабкался. Однако это повлекло за собой определенные последствия и осложнения. У меня после того лечения ослабло зрение из-за «побочки» препаратов. А пневмония — это такая вещь, после которой у человека остаются шрамы на легких, когда он поправляется. И если нет должного ухода (а какой в то время мог быть уход, хоть мама старалась, как могла), то при первой же простуде может снова возникнуть рецидив. И так получилось, что в период с 4 до 12 лет я переболел пневмонией 11 раз. Я стоял на учете в тубдиспансере. Будучи школьником, заболевал после любой вирусной инфекции и всегда пневмонией. И, в принципе, так получилось, что я стал весьма слаб здоровьем. Когда мне было 11 лет, я не мог пробежать и десяти шагов, сразу же задыхался.


Детство

— Детство, с одной стороны, было тяжелым, потому что я постоянно болел. Это недуг, который постоянно меня мучал, не мог бегать-прыгать, играть со сверстниками. Поэтому я читал очень много книг и рисовал. Рисовал героев, вырезал их из бумаги, с ними играл. Мои родители развелись, и мы с мамой переехали жить к бабушке. Мужского воспитания я не получал, но зато был очень творческим.

Мы переехали на Камвольный, к железной дороге, рабочий квартал, и дети там были преимущественно из рабочих семей. Раньше я ходил в детский сад, меня все там знали и относились хорошо. А здесь я новичок, слаб здоровьем, со скрипкой хожу — и меня начали бить. Но за что? Как-то раз, по дороге домой, мне мою скрипку и сломали. Я вообще не понимал, откуда идет эта агрессия, почему меня все хотят бить и бьют толпой. Для меня это был самый большой шок. Я хотел со всеми дружить, никому ничего плохого не сделал. Это была самая большая дилемма, с которой пришлось столкнуться в то время. Я просто прихожу — и меня дружно валтузят. И так продолжалось достаточно долго, до той степени, пока школа не превратилась для меня в ад. И, в общем, у меня был выбор: либо сломаться и стать мальчиком для битья, либо попытаться с собой что-то сделать. Это было такое время, когда шли драки «район на район». И самая масштабная драка была в конце 80-х у реки за ДК текстильщиков, когда и из Серебрянки, и со стороны Камвольного пришли огромные толпы, вроде, под сотню всех. Тогда погиб парнишка один. И после этого драки прекратились. Я просто не представлял, что все это изменится когда-то. И думал: буду идти с девушкой, и вдруг нападут вот такие хулиганы, а я просто не смогу защитить ни ее, ни себя. Для меня это очень большая проблема была, поскольку реально я не мог ни бегать, ни подтягиваться и очень стыдился своей физической слабости. Стал потихоньку тренироваться по вечерам, чтобы никто не видел.


У бабушки лестница стояла под углом на чердак, так я со слезами на глазах научился подтягиваться на ней. Потом потихонечку учился бегать по частному сектору. Так себя и приучил тренироваться. Я преодолел страх и стыд. А в 1987 году нашел своей первый спортзал. Мне было 16 лет. Я пошел качаться и увидел там реально здоровых пацанов. Они были в пять раз здоровее тех, которые меня когда-то обижали. Мне повесили самые легкие блины по 2,5 кг. Но я не мог не то что забросить ее на плечи, даже поднять эту чертову штангу был не в состоянии. От отчаяния подумал, что я урод. И слезы на глаза навернулись. А те чуваки подходят и говорят: «Давай, мужик, у тебя получится». И помогают мне. Меня это так подкупило. Для меня это был совершенно другой мир, абсолютно иное отношение. У меня не было мужского примера, потому что мужчины, которые меня окружали в то время, все были алкашами. И мне абсолютно не с кого было брать пример.


Сейчас ты таскаешь «железо» и боксируешь. У тебя этот баланс всегда соблюдался? И как ты делишь свое тренировочное время между этими дисциплинами? По себе знаю, это ведь очень сложно!

Да, ты прав, этот баланс соблюдать сложнее всего. Потому что, когда ты работаешь «на массу», понятное дело, считаешь калории, стараешься лишние не сжечь и ведешь размеренный образ жизни вне тренажерного зала. Ты набираешь и набираешь вес, в организме становится много воды. Да, ты тяжелее дышишь, двигаешься, но и сам становишься тяжелее. Я, когда начал качаться, весил 69 кг. А когда ты весишь почти 100 кг — это абсолютно иное ощущение, совершенно другая ударная техника. Этот баланс действительно самый тяжелый, поэтому мое правило такое: четыре тренировки с «железом» и две-три — по единоборствам, без выходных. Их я списываю на кардио. За час до тренировки я ничего не ем. После — также час ничего не ем, чтобы «горел жир». Этого режима я придерживаюсь в настоящее время. К такой формуле шел очень долго. Информации в свое время никакой не было. Это сейчас стало гораздо проще: все в Сети можно найти. А в ту пору что-то можно было постичь только путем своих проб и ошибок.


И вот ты тренируешься, годы идут, ты крепнешь, обрастаешь мясом. Но потом случилась страшная травма руки, которая выбила тебя на очень долгое время. Речь вообще об ампутации шла, верно? Расскажи об этом времени. Как это приключилось и как ты преодолел этот недуг?

— Меня пригласило кафе «Старый город» провести День студента. Я знал директора этого заведения. Звали ее Илона. За ее столом сидел крепкий парень, а я проводил конкурс. Тогда я был в хорошей массе, маечка в обтяжечку, все дела. В ту пору вообще все часто боролись на руках, по поводу и без. У меня был сильный бицепс, я просто брал руку оппонента «на бицепс», растягивал у человека руку и аккуратненько клал ее на сторону. Не травматично ни для него, ни для себя. И поэтому я был в себе уверен.

   

Илона говорит: «Там сидит знакомый. Он хочет тебя на руку побороть». Я не особо хотел бороться без разминки. Но она как-то так меня «на слабо» взяла, «ради шоу», посетители стали кричать: «Давай, давай!» Отказаться уже было неловко. Мы пошли за барную стойку. Он был выше меня ростом и здоровый от природы. Я стал со стороны клиента, «на раз, два, три», без разминки, без ничего. Мы взялись за руки, и я его практически повалил. И вижу злость. Он, по-моему, был подвыпивший. Я сразу это не понял, иначе не пошел бы на это. Я был абсолютно трезв, я почти всю жизнь трезв. Но он мою руку не отпускает. Чувствую, что все тело и мышцы уже замкнуты, напряжены, живот напряжен. Я стою и спрашиваю: «Все?» Он отвечает: «Все». Я говорю: «Раз, два, три, отпускаем». Он: «Отпускай!» Я отпускаю, а он мою руку всей массой в обратную сторону. Слышу такой щелчок, словно сухая ветка сломалась. У меня перед глазами все поплыло. И я сразу в больницу через дорогу, в майке одной, прижав руку к поясу. Вспомнил сразу из курса автошколы, как нужно держать руку. Прижал ее к животу. Пришел в больницу, на меня смотрят, спрашивают: «Что с вами?» Я говорю: «У меня, по-моему, рука сломана». «С чего вы взяли, что у вас сломана рука?» «Я слышал, как она у меня сломалась». Мне сделали снимок. Выносят его, еще мокрый, показывают. А у меня тройной кососпиральный, винтообразный перелом, со смещением отломков — по сути дела, плечо разлетелось на три куска.


Меня положили в больницу, тут засуетилась эта Илона. Мне нужна была экстренная операция, как потом выяснилось. Но три дня со мной ничего не делали. Положили в «двойку», рукой к батарее. И у меня рука за сутки стала как ведро. А на третий день она почернела. Но я вообще был спокоен и уверен в себе, думал, что так надо. Мне в результате стали делать операцию. Я как понял, эта Илона пыталась договориться с врачами, обещала им что-то. Пришли милиционеры, спросили: «У вас есть какие-либо претензии к кому-то?» «Нет, претензий ни к кому нет». «Пишите». Я левой рукой подписал. Илона пообещала взять на себя все заботы, что-то наобещала врачам, но в итоге исчезла: отсутствие претензий я ведь уже подписал. А в больнице все ждали и не лечили меня, кололи пару раз в день тройчатку. Ко мне врач потом подходит и уже прямо говорит: «Ну, когда она там разберется? Звони ей». Так я об этом и узнал. А когда, видимо, поняли, что им от нее ничего не перепадет, сделали все «тяп-ляп», назло мне. Операцию провели, но поставили на плечо кистевую пластину, эта конструкция потом еще расползлась. Ай, даже вспоминать не хочу…


Во время операции оставили в руке салфетку еще. Я пришел на первую перевязку, а у меня торчит наружу острый угол салфетки. Мне сняли швы, засадили в рану пластиковый шланг, стали мыть внутри под напором хлоргексидином, вкололи наркотическое обезболивающее «Промедол» — словно в «гестапо». У меня даже фотография есть, с какими я маслеными глазами после этой процедуры. Эти врачи пытались постоянно от меня избавиться, как от неудачного эксперимента. В результате начался остеомиелит — гнойное воспаление кости. Внутри разъехалась вся конструкция, там было несколько шурупов, они начали ездить туда-сюда. Считается, что боль в надкостнице — это самая страшная боль, которую человек может терпеть. Когда я ложился, а ложился я крайне медленно, по ночам не хотел будить близких, закручивал кухонное полотенце в трубку и, как только мне становилось больно, сжимал его зубами.

В результате мне повезло: через друзей я вышел на кафедру травматологии, и меня повезли в Боровляны. Когда в областной больнице увидели, в каком состоянии у меня находится рука, схватились за голову и положили оперативно на лечение.

Вторая операция длилась 2 часа 40 минут, меня заново собирали: 11 спиц и 4 кольца, аппарат Илизарова. Но самое интересное, что с такой рукой я открывал станцию «Радиус FM».


С температурой 39, еще до второй операции, я читал концепцию радиовещания для руководства Белтелерадиокомпании. Между первой и второй операцией прошло полгода, и я ходил с рукой, из которой насквозь торчали спицы, через четыре месяца она срослась.

Во время первой операции я был «на массе» и спросил врача: «Когда смогу тренироваться?» А он посмотрел так внимательно и ответил: «Какое тренироваться? Ты больше ложку ко рту не поднесешь». И только потом я понял, что он не шутил.

Когда рука срослась, я как раз запустил в эфир «Радиус FM». И когда мне сказали, что нужно снимать аппарат Илизарова, я не мог себе позволить вновь лечь на больничный, потому что было важно находиться на работе. Я приехал и попросил мне снять его так, без обезболивающего, хотя этот аппарат обычно снимают под общим наркозом. Поохал, поохал и поехал на работу.


Прошло время, я не мог себе позволить быть на полтела дистрофиком и стал тренироваться. У меня рука срослась под углом 90 градусов в локте, образовалась контрактура. Врач говорил: «Бери гантель и разгибай, если не хочешь на всю жизнь остаться с согнутой рукой». Это было действительно больно, приходилось ее буквально по миллиметру разгибать. Но, когда через месяц я приехал к врачу на контроль с прямой рукой, он был сильно удивлен: «Это невероятно!»

Когда ты спортсмен, то привыкаешь терпеть боль. И чтобы чего-то достичь, порой необходимо пройти через нее со стиснутыми зубами.


О дальнейших перипетиях судьбы и творческом пути героя вы узнаете в самое ближайшее время из второй части.

     
Фото: Александр Стрелец,личный архив героя

Другие материалы
Турники: тренировка рук
ЗОЖ Турники: тренировка рук
В первом выпуске про уличные тренировки мы вкратце...
14 Июня 2018
Пилатес: за что его так любят?
ЗОЖ Пилатес: за что его так любят?
Азы интеллектуальной гимнастики
6 Июня 2018
Мама плохому не научит
ЗОЖ Мама плохому не научит
Мама и дочь о совместных тренировках
5 Июня 2018
Экспресс-похудение перед отпуском
ЗОЖ Экспресс-похудение перед отпуском
Без марганцовки и целлофана
30 Мая 2018
Бойцовский турнир «Осьминог»
ЗОЖ Бойцовский турнир «Осьминог»
12 поединков в Prime Hall
28 Мая 2018
Турники: тренировка мышц груди и спины
ЗОЖ Турники: тренировка мышц груди и спины
Программа для начинающих и продвинутых «турникмэнов»
25 Мая 2018