Поиск

«У меня было очень сильное желание жить»

«У меня было очень сильное желание жить»

Что делает детей из «хороших семей» наркоманами и алкоголиками и почему никогда нельзя забывать о своей зависимости? На эти проблемные темы мы пообщались с Максимом Пылёвым, сооснователем и программным директором реабилитационного центра «Феникс». После 7 лет употребления героина он уже 12 лет живет в абсолютной трезвости.

Про свою зависимость

Я зависимый, который находится в ремиссии. И на сегодняшний день стараюсь делать всё, чтобы этого не произошло. Я признаю, что бессилен, и любые мои попытки начать употребление какого-либо химического вещества – будь то пиво, травка или наркотик – приведёт к тому, что я снова начну употреблять. Поэтому я исключил всё.

Про употребление

В 8 классе на 8 Марта я очень сильно напился. Мне не понравилось, было очень-очень плохо. Но вскоре я попробовал снова. Так это и началось.

У меня семья с виду вполне благополучная. Я рос достаточно эгоцентричным ребёнком, капризничал, когда чего-то хотел, пытался любыми путями добиться желаемого. Моё детство было, наверное, чересчур лёгким. Родители старались решать за меня вопросы, которые, возможно, мне самому надо было решать и нести за это ответственность. Но, если говорить языком терапевта, в семье было много тревоги и постоянного напряжения. Мама пыталась контролировать меня, папа проявлял определённую жестокость в каких-то моментах. И когда я начал употреблять, я как будто вдохнул свободы. Прям класс, моё, мне так спокойно стало. Я помню, первая мысль была: я этого искал всю жизнь. Наркотики попробовал в 10-ом классе, в 11-ом уже кололся героином.

Первое время употребление было раз в неделю, потом два раза в неделю. Сформировалась психическая и физиологическая зависимость, и употребление стало ежедневным. Для этого нужны были деньги, приходилось их воровать – и дома, и где-то ещё. Через полгода употребления началась ломка, родители уже догадывались, пришлось признаться. Верить до последнего никто не хотел. Помню, как мы с отцом приехали к одному известному наркологу – Айзбергу. Отец стал рассказывать, что сын хочет перестать употреблять, и Айзберг засмеялся. Это меня очень удивило и обидело. Он сказал, что все так говорят. А я на тот момент искренне хотел остановиться, искренне верил, что больше не буду. Но через неделю после этого я употребил снова. И это затянулось ещё на пять или шесть лет.

Со своей болезнью я поступил в университет. Достаточно эрудированный был, математику хорошо знал и английский. Употребление вещества не сильно влияло. Я не тупел, и сознание не затуманивалось.

Потом, естественно, из университета меня отчислили за пропуски. Были какие-то работы, отец помогал, устраивал. Всё заканчивалось воровством, и меня оттуда выгоняли. Даже когда я сам куда-то устраивался, из-за прогулов меня потом все равно увольняли. Все катилось к тому, что наркоманы называют «тюрьма – больница - смерть».

По больничкам полежал: с серьёзными передозировками забирали. Но с тюрьмой, слава Богу, пронесло. Семь лет длилось моё употребление. И уже двенадцать лет я в ремиссии.

 

Про выздоровление

У меня было очень сильное желание жить. И оно толкало меня на действия. Но страхов было много. Страшно было контактировать с людьми, я был неуверен в себе. Когда общаешься только с наркоманами, общение такое поверхностное.

После того, как отлежал полгода на реабилитации, я ещё полгода не возвращался в Минск. С такими же ребятами сняли деревенский домик недалеко от реабилитационного центра и жили там коммуной. Работали, выращивали кур. Сейчас нашим реабилитантам мы тоже предлагаем соцадаптацию – проживание в Минске на квартире. Если есть возможность, помогаем устроиться.

Я никогда не скрывал свою зависимость, напоказ, конечно, не выставлял. Но, если спрашивали, почему не пьёшь, сразу говорил, что у меня проблемы были с алкоголем. Тут очень важный момент: с какой подачей это говорить. Я говорил настолько чётко и уверенно, что у человека не было желания развивать тему дальше. Я мог даже агрессивно ответить. Моё внутреннее решение не употреблять было очень сильным, и эта уверенность в правильности моего выбора передавалась в поведении. 

Про спорт и ЗОЖ

Сейчас я веду здоровый образ жизни. Спорт для меня всегда имел большое значение, даже в период употребления. Когда я на какой-то момент прекращал употреблять, брал мяч и шёл играть в футбол. Спорт мне всегда помогал выплеснуть агрессию. Я очень увлекающийся человек, у меня много интересов. Когда вышел из реабилитационного центра, пошёл к тренеру по плаванию и два года плавал. Всегда хотел заниматься единоборствами и долго ходил на тайский бокс. Спорт дает кайф, социально приемлемый кайф. Но я тренируюсь не каждый день, не всегда хватает времени и сил.

 

Про тату

Татуировки люблю, они у меня везде: какие-то были с употребления, какие-то появились позже. Мне нравятся черепа. На руке есть змея как символ зависимости, цепи разорванные, а количество маковых головок равно количеству лет в употреблении. Ещё я набил мой лозунг: Just for today.

 

Про вещества

Специфика веществ, которые сейчас употребляет молодежь (спайс, соли), коренным образом отличается от тех, что были ещё лет пятнадцать назад. Они легко доступны, стоят дёшево, при этом наносят колоссальный ущерб всем сферам человеческой жизни – психической, физической, духовной. Это агрессивные, мощные психостимуляторы, которые очень токсично воздействуют на головной мозг, психику, в итоге быстро развивается параноидальное состояние мысли, сильная тяга к веществу, которой очень тяжело противостоять собственными силами.

Пятнадцать лет назад основными наркотиками были героин и маковая соломка. При их употреблении болезнь прогрессировала гораздо медленнее и психика разрушалась не так интенсивно. Ломка длилась неделю, и, в принципе, при правильной психологической поддержке человеку было проще выбраться из зависимости. Сейчас, наблюдая за ребятами, когда они отходят от этих солей и спайсов, вижу это дикое желание употреблять, постоянные сомнения – остаться в центре или уходить.

И опять же, цена вопроса. Современные наркотики стоят копейки, многие сейчас употребляют, даже не тратя деньги. В Минске есть определенные районы, где дилеры кладут закладки. Наркоманы примерно знают, где эти районы. И с утра начинают ходить по подъездам, шарить по лифтам, под лавками, мусорками и, как правило, в течение дня что-то находят.

Что творится в школах

Наркоманию нельзя коррелировать исключительно с бедностью. Всяких видел – от наркоманов, которые на варочных хатах толпами тусуются, до детей богатых родителей.

Обращать внимание на поведение ребёнка нужно не в школе, а дома. И если он попадает в компании, где употребляют алкоголь и наркотики, это всё из-за того, что нет эмоционального контакта дома, нет внимания. Семьи этих детей на первый взгляд не назовёшь неблагополучными. Там детей не бьют и не ругают. Но они деструктивны, потому что деструктивная семья – это в первую очередь семья, где ребёнком не занимаются, не уделяют ему эмоционального внимания. Либо затыкают деньгами, планшетами, «как ты не понимаешь, я же зарабатываю деньги для тебя» либо тиранично требуют каких-то действий.

Как правило, любой подросток в возрасте 13-15 лет сталкивается с внутренней дилеммой, что он не нужен никому. Ему требуется какая-то поддержка, дома он ее не получает, естественно, начинает искать ее у сверстников. Для него авторитетом становится не его семья, а люди с улицы. Поэтому школа тут совсем ни при чём.

Когда в семье появляется зависимый человек, это уже симптом всей семьи. Зависимость – семейное заболевание. Поэтому мы работаем не только с самим зависимым человеком в рамках психологии, психотерапии, 12-шаговой программы, но также работаем и с семьей зависимого человека.

 

Очень часто происходило так, что наркоман или алкоголик после реабилитации попадал в ту же среду, в которой он существовал раньше. По закону гомеостаза среда все равно подстраивает под себя. И вопрос времени был, когда зависимый начинал снова использовать старые схемы поведения, старые стереотипы, опять возвращался к употреблению.

Сама работа с зависимостью – комплексная, длительная. С наркотической – полугодовая, с алкогольной и игровой – от трёх месяцев. Важно постоянно находиться на территории центра. Первый месяц – вообще никаких контактов с внешним миром, после этого разрешаются звонки, после двух месяцев – посещения родителей.

Про реабилитационный центр для зависимых «Феникс»

Мы с двумя моими товарищами загорелись этой идеей, арендовали большой частный дом за городом, открыли реабилитационный фонд и существуем на пожертвования.

Наш дом готов принять 20 человек. На сегодняшний день у нас на реабилитации находятся 16 пациентов: 13 наркоманов и 3 алкоголика. То есть еще есть свободные места для желающих освободиться от своей зависимости. Не все готовы полгода находиться, некоторые не выдерживают, кто-то уходит. По законодательству Республики Беларусь мы не имеем права удерживать людей. Кто-то говорит: «Я хочу употреблять» – и уходит. Кто-то говорит: «Я справлюсь сам, я все понял». Как правило, за этим стоит скрытая тяга, и 100% из таких ребят возвращаются к употреблению.

Зависимые ребята проживают здесь круглосуточно. С ними постоянно находится персонал и кто-то из старшего терапевтического звена – психотерапевты, психологи. Основной контингент – от 20 до 35 лет. Самому старшему пациенту сорок два года. Самый молодой приехал, когда ему было двенадцать: наркоман, спайс курил. Сейчас вот пятнадцатилетний парень у нас живет, год до этого был на спайсе. Наркомания очень «помолодела».

День реабилитанта устроен так: в 08:00 – подъём, молитва. Не привязываемся к какой-либо конфессии, у нас есть своя молитва о душевном покое, достаточно простая, читается на группах анонимных наркоманов, алкоголиков. Потом зарядка, завтрак, чтение и написание работ, просмотр программных фильмов («Записки баскетболиста», «Мальчик в полосатой пижаме» и др.) либо видеолекций. Работа в группах – терапевтических, динамических, телесно-ориентированная психотерапия, сейчас вот йогу подключаем, танцедвигательная психотерапия, тренинги по коммуникациям, группы по «12 шагам», вечерняя медитация и в 11 вечера отбой. То есть по большому счёту, у них свободного времени даже нет. 

 

У всех есть роли по дому: кто-то является ответственным по кухне, кто-то отвечает за поливку цветов, кто-то – за стирку, кто-то – за баню. Если мы видим, что человек явно не хочет выздоравливать и саботирует процесс, влияя на остальных членов группы, которые хотят выздоравливать, мы, к сожалению, прощаемся с этим человеком. Собственное желание – оно первично. Если человек сам не хочет, что ты ни делай – хоть пой, пляши – выздоровления не будет.

Про программу «12 шагов»

На сегодняшний день 12-шаговая программа для анонимных алкоголиков и наркоманов – это самый эффективный метод поддержания воздержания. Более эффективного не существует. Она адаптивная для всех видов зависимости: даже для сексоголизма, трудоголизма и любых других форм проявления зависимого поведения.

Мне иногда хочется послать всех этих наркоманов и не видеть никого, но я понимаю, что мне самому очень важно идентифицироваться с этими людьми. Напоминать себе, что я зависимый человек.

Потому что это опыт. Я очень много видел за эти тринадцать лет: как люди отходили от сообщества и что с ними дальше происходило. Я боюсь своей зависимости. Понимаю, что я слабее её. Знаю: если начну бить себя в грудь и кричать, что победил, это будет большой ошибкой. Я далеко не идеальный, я живой человек со своими дефектами характера: где-то могу психовать, кричать, излишне эмоционировать, у меня лезут и гордыня, и амбиции. Но сейчас есть возможность замечать эти вещи и изменять себя, а не заниматься самообманом. До употребления я отрицал дефекты своей личности.

 

Про своего ребёнка

С одной стороны, я бессилен. С другой – я знаю, как надо вести себя в семье и каких вещей однозначно избегать. Для меня очень важно придерживаться этих моментов. Я не рассчитываю, что все будет происходить идеально – не бывает идеальных семей, это только в книжках, сказках и фильмах. Но я не хочу, чтобы мой ребёнок чувствовал, что его игнорируют или забирают у него свободу выбора. Безразличия нельзя допускать.

Воспитывать надо не детей, а себя. Все паттерны взаимодействия дети копируют со своей семьи. Я понимаю, что всё равно поступаю как папа и становлюсь похожим на него. Имея опыт по программе личного выздоровления, я до сих пор хожу к личному психотерапевту и понимаю, что конца этой работе нет.

Очень важно задавать вопрос: кто этого хочет? Я, потому что мне кажется, что так будет лучше? Или этого хочет другой человек? Понимая эти вещи, я могу с любым членом своей семьи поговорить и спросить: а чего ты хочешь и как я могу помочь тебе реализовать твоё желание?

Фото: Дмитрий Дорощёнок, личный архив героя


Другие материалы
Турники: тренировка рук
ЗОЖ Турники: тренировка рук
В первом выпуске про уличные тренировки мы вкратце...
14 Июня 2018
Пилатес: за что его так любят?
ЗОЖ Пилатес: за что его так любят?
Азы интеллектуальной гимнастики
6 Июня 2018
Мама плохому не научит
ЗОЖ Мама плохому не научит
Мама и дочь о совместных тренировках
5 Июня 2018
Экспресс-похудение перед отпуском
ЗОЖ Экспресс-похудение перед отпуском
Без марганцовки и целлофана
30 Мая 2018
Бойцовский турнир «Осьминог»
ЗОЖ Бойцовский турнир «Осьминог»
12 поединков в Prime Hall
28 Мая 2018
Турники: тренировка мышц груди и спины
ЗОЖ Турники: тренировка мышц груди и спины
Программа для начинающих и продвинутых «турникмэнов»
25 Мая 2018